феодалами являлись также старосты и старшины

******(ПСЗ-2, т. XXXV, 40416; т. ХLI, 43573; ПСЗ-3, т. XIV, 10333.)

*****(ПСЗ-2, т. XXXVI, 37298.)

****(ПСЗ-3, т. IX, 6336.)

***(ПСЗ-2, т. LIV, 59185.)

**(ПСЗ-2, т. XL, 42846.)

*(ПСЗ-2, т. XXXVI, 37068, 37174.)

Систематическое использование должностных знаков наблюдается во второй половине XIX в. (рис. 30). К числу первых относится знак мирового посредника, предназначенный для ношения на шее на цепи. На лицевой стороне знака изображен государственный герб с надписью «мировой посредник», на оборотной «19 февраля 1861 г.»*. Государственный герб помещался и на знаках таких должностных лиц, как мировой судья**, городской судья, непременный член уездного по крестьянским делам присутствия***, земский начальник****, а также на знаках других должностных лиц. Территориальные гербы встречаются на знаках выборных от крестьян должностных лиц. Согласно указу «Об установлении особых знаков для должностных лиц из крестьян» губернский герб под короной изображался на знаках, учрежденных для волостного старшины и его помощника, для сельского старосты (на обороте знака вензелевое изображение имени царя и дата «19 февраля 1861 г.»)*****. Подобные знаки вводились в волостном и сельском управлении нерусского населения России******. Примыкают к ним по типу знаки сельского судьи, волостного судьи и волостного заседателя. На последних изменена лишь надпись, указывающая на название должности, а на оборотной стороне добавлена дата «12 июля 1889 г.»*******.

Служебное положение должностных лиц в Российской империи отличалось особым знаком, несущим изображение государственного или территориального герба. По-видимому, к подобным знакам намеревались обратиться еще в конце XV начале XIX в.; во всяком случае в коллекции Государственного исторического музея (ГИМ, 93357/кп 804281) хранится знак с надписью «4-й части: квартала надзиратель», в гербовом щите тверская эмблема, над щитом вензель Павла I под короной.

В течение XIX в., кроме городских печатей, территориальный герб утвердился также: на знаках должностных лиц; на печатях различных организаций и лиц, занимающих определенные административные посты; на пуговицах, погонах должностных мундиров гражданских служб и на кокардах их головных уборов; на памятных медалях и жетонах; на флагах местных любительских и профессиональных организаций; на знаках, разграничивающих губернии.

*(ПСЗ-2, т. XLV, 48498, гл. 1, W 14; ПСЗ-3, т. XII, 8707, гл. 1, п. 20.)

Представление об употреблении территориальных знаков дают указы и другие правительственные постановления, опубликованные в «Полном собрании законов Российской империи». Можно выделить несколько групп предметов, на которых в обязательном порядке помещался территориальный герб. Как известно, согласно Городовому положению герб города должен был помещаться на его печати. Это было первое постановление, реально предоставляющее возможность функционирования местному знаку в общегосударственном масштабе. Последующие аналогичные акты 1870 и 1892 гг. подтверждали право города иметь печать с городским гербом*.

Действительно, если проанализировать употребление территориальных гербов, наблюдающееся в XIX в., переориентировка местной геральдики (герб не «обслуживает» уже какой-то определенный пункт, а является знаком для выражения правительственной деятельности) становится особенно заметной.

Территориальные гербы в XIX в., таким образом, использовались государственной властью в системе знаков, выражающих основные принципы правительственной политики.

**(Gumowski M. Herby miast polskich. Warszawa, 1960, s. 14.)

*(ПСЗ-2, т. XXXII, 31720; ПСЗ-3, т. II, 1035, 1159; т. , 1402.)

Общий характер атрибутики территориальных гербов соответствует утвердившейся в XIX в. в Российской империи системе знаков, санкционированных правительством. Сюда относятся государственные гербы (Большой, Средний и Малый государственные гербы, утвержденные в 1857 г., перерисованы и дополнены в 1882 1883 гг.)*, гербы членов императорской фамилии, гербы присоединенных земель, центральной фигурой которых являлся двуглавый орел, на груди его, в щитке, располагался герб этих земель (таков был, например, герб Царства Польского, о котором М. Гумовский пишет, что это был, скорее, русский герб, чем польский)**.

*(ПСЗ-1, т. XXX, 26232.)

Оценивая в целом территориальное герботворчество XIX в., прежде всего следует отметить в нем ярко выраженный характер государственного мероприятия, проводимого сверху. Департамент герольдии только во второй половине XIX в. получил право самому решать вопросы правильности составления гербов. До этого все изготовленные проекты представлялись на рассмотрение министра юстиции, несшего ответственность за правильность составления гербов*. Выше отмечалось, какую роль играло в развитии этого института Министерство внутренних дел, в частности контроль главы ведомства. Несмотря на то что проекты гербов в большинстве случаев присылались с мест, обязательность их присылки контролировалась правительственными органами, и ответственность за выполнение предписаний лежала на высших местных административных органах. Унифицирование территориальных гербов, мероприятия по проверке их наличия и обязательности утверждения верховной властью для каждого города Российской империи, которые проводились согласно правительственным установлениям Гербовым отделением, также свидетельствуют об определенной направленности в территориальном герботворчестве XIX в. Наконец, специфична атрибутика территориальных гербов, в которую включаются такие эмблемы, как двуглавый орел, корона, Александровские, Андреевские ленты и пр.

Территориальные гербы в системе символов царской России

Территориальные гербы в системе символов царской России [1981 Соболева Н.А. - Российская городская и областная геральдика XVIII-XIX вв.]